Я долго и упорно отказывалась признавать, что во мне есть агрессия по отношению к окружающим. Всегда «они» какие-то грубые и хотят напасть, всегда я «сама тактичность и деликатность». Всегда «они» влезают в мои границы, а я безропотно это терплю. Я долго и упорно держалась за то, что во мне нет агрессивных побуждений. Пока, первое, я не стала отчетливо злиться на своих детей, своих родителей и мужа, и второе, на собственной психотерапии не стала докапываться до того, что вовсе не такая «невинная овечка», коей сама себе представляюсь.

Сначала шок. Потом признание. Затем отпускание и принятие того факта, что без злости и агрессии жить вообще-то нельзя. Все загнанное в тень вылезет потом из нее в самый неожиданный момент в виде ужасного монстра.
Теперь, возвращаясь к теме родительства. У многих мам, и я не исключение (неоднократно ловила себя на этом), случаются срывы на детей. Когда в общем-то добрая, любящая мама, вдруг звереет и обрушивается на свое любимое чадо либо гневными криками с обидными словами и угрозами, либо физическим воздействием по попе или еще как-нибудь. Шок. Чувство вины. Самолинчивание. Попытки загладить перед ребенком свою вину. Снова бросание ресурса на то, чтобы «быть правильной, не злой». И снова срыв и далее по кругу. Либо другая ситуация. Ребенок нападает на маму или других детей. Мама в растерянности, потому что старается нести ценность дружелюбного общения без физического насилия. А ребенок, непонятно в кого, ведет себя агрессивно, угрожает, делает больно специально или как бы случайно.
Мучают вопросы: «почему?», «откуда это?», «что делать?».
Давайте по порядку.

Что делать с детской агрессией и истериками?

Здесь ответ достаточно лаконичный. Признать их и дать право им быть. Ребенок проживает не самые приятные чувства по разным поводам, и они управляют им — это понятно. Тут в ход идет проговаривания чувств, т.е. того, что ребенок злится и чем-то расстроен, невербальное отзеркаливание, присоединение. Это экологично, учит ребенка осознавать свои эмоции и называть их. Это дает ощущение того, что его понимают и принимают. Мама контейнирует эмоции ребенка, т.е. помогает ребенку их переварить и прожить. Дает выплакаться. Или может перевести агрессивный запал в бой подушками и веселую возню на ковре. Такой вариант безопасного канализирования.

А вот что делать с эмоциями мамы?

В ответ на детское агрессивное поведение, на истерики, и всевозможные «закидоны» (когда «все не то и не так») у мамы поднимается собственная волна злости. Если мама старается быть «правильной», «хорошей» («а мама, конечно же, не имеет права злиться на своего ребенка»), она старается просто задавить возникающее раздражение. Перекашивается в лице, собирает остатки ресурса и подавляет выплеск злости на ребенка: не шлепает, старается не кричать, сосредотачивается на ребенке и решении практической задачи — уложить спать, доехать, дойти, собраться и т.п. И, что самое главное, не нанося, ребенку психологической травмы.
С одной стороны — это, конечно же, очень хорошо. Мама остается во взрослой позиции, не перекладывает на ребенка ответственность за свое состояние. Не срывается, не совершает насилия над ребенком — ни физического, ни психологического.

С другой — оказывается не совсем. Далее мама «как бы забывает» о том, что злилась. Но такое неотрефлексированное забывание злости, просто «отряхнулись и идем дальше», как не было, а не осознанное ее отпускание с проживанием, ведет к тому, что раздражение копится. Мама этого не осознает, но копится ее собственная агрессия по отношению к ребенку. И в какой-то момент взрыв оказывается неизбежен, даже у самой терпеливой и любящей мамы. За ним обычно следует чувство вины, т.е. мама обращает собственную агрессию против себя самой, и начинает себя, в общем-то обоснованно, ругать — наорала, сорвалась, шлепнула. Круг замыкается. Раздражение снова некуда не выходит. Кроме того, принимать детскую агрессию тоже становится тяжелее — «как можно быть таким бесчувственным, злым, жестоким?». Отрицая или просто стараясь подавить агрессивные порывы в себе, мы автоматически не даем им места в других. Чтобы быть в контакте с ребёнком, нужно быть в контакте с собой. Не узнав поближе и неподружившись со своей агрессией, нам очень сложно принимать её в ребенке.

А ведь агрессия — это такое же проявление жизни, как и созидание. Одно без другого не существует.
Лишая себя части энергии жизни, мы обесточиваем себя.
Обесточивая себя, мы обесточиваем ребенка.

Что же делать?

Перво-наперво, хорошо бы признать свою злость и агрессию по отношению к ребенку и не только. Да, мне порой хочется отшвырнуть своих детей. Это ужасно звучит, да, но это правда. Мне хочется стукнуть и укусить. Это бывает ситуативно. Детей своих я, конечно же, люблю. И они мне дороже всего на свете. Но это не исключает того, что у меня возникает чувство злости. Мы разные люди, у нас разные интересы, разные ожидания и у нас есть наши границы и наша воля. У каждого. Естественно, мы не можем друг другу все время во всем нравиться и во всем угождать. Я как мама больше, сильнее, мудрее. Но это не исключает того, что я чувствую разные эмоции и чувства.

В момент возникновения чувства усталости, раздражения или злости хорошо бы успеть сознанием поймать их за хвост. Т.е. внутренне сказать себе — «вот, сейчас я злюсь», «у меня волна раздражения». Отрефлексировать — «что со мной происходит?». Спросить себя: «В связи с чем же это раздражение или даже ярость?». Ответ может быть таким: «меня бесит, когда мне делают так-то и так-то», «меня злит, когда мне приходится то-то и то-то».

А дальше «страшное» — нужно об этом как-то сообщить тому, с кем мы имеем дело. Не порушив все.
«Сын, я злюсь на такие твои действия. Не делай их, пожалуйста». Если ребенок отчаянно влезает в ваши границы, скажите без обиняков — «прекрати, я не хочу, остановись», «отойди на пару шагов от меня, сейчас я раздражаюсь от прикосновений», «положи мою вещь». Мы не нарушим наши отношения и привязанность, если … — не затаим злобы. Мы не навредим нашему ребенку, если… — заявим о нашей злости, но не заставим «платить за нее» или нести за нее ответственность. Если остановим то воздействие на нас, которое для нас неприемлемо. Заявив твердо и решительно, с чувством. И в этом сила агрессии. Она призвана защитить нас, обозначить наши границы и границы приемлемого для нас. Глядя на нас, на то как мы проживаем свою злость, на то как мы обращаемся с собственными агрессивными порывами, ребенок будет забирать это в свой внутренний арсенал.
Маленькая ремарка, то, что мы свою злость выразили, не означает автоматически, что ребенок должен нам подчиниться. У него есть «свое видение ситуации». И если у нас хорошие отношения в целом, и мы привыкли выслушивать друг друга и не разрушаемся от чувств друг друга, нам будет проще прийти к консенсусу. Выражать свои чувства и быть готовым услышать другого. Третьего не дано. Это не односторонняя коммуникация.

Многие мамы уверены, что они должны терпеть все в свой адрес и не должны выказывать раздражения. Боятся наполнить свои слова интонациями злости. Боятся высказать свое желание — «как я могу сказать своему ребенку, что злюсь и готова ударить его???». Но это правда. Немного суровая, но точно такая же правда, как и то, что «сын, я тебя очень люблю, и ты мне очень дорог!». Жизнь — это жизнь, в ней есть разные моменты, которые вызывают разные эмоции — у всех участников процесса. Главное — не лгать. Но и не перекладывать ответственность на других, заставляя мир быть таким, как нам надо. Быть зависимым в своей злости.
Когда моя дочка не слышит моих просьб не делать мне физически неприятно, я сжимаю кулаки и говорю: «Катя, слезь с меня немедленно, мне больно. Иначе я могу тебя просто отшвырнуть». И если говорить совсем безэмоционально, она не воспринимает это всерьез — в силу возраста. И тогда я становлюсь близка к срыву. Если же я проживаю злость в словах (а меня действительно злит, когда допустим меня пинают ногами, лежа в кровати, или запрыгивают на шею), то для нее это становится очевидным.

При этом важно, в свою очередь, принимать выражение злости в свой адрес от своих детей. Злиться — это точно также нормально как и радоваться, удивляться, интересоваться чем-то и любить. Давая ей право быть, мы постепенно помогаем ребенку учиться проявлять свою злость корректно, без дикой драки и кулаков, без обзывательств и мести.
Злость — это заявление миру «я есть», «я имею значение», «я отдельная личность».

Мы показываем ребенку образец того, как можно сообщать о злости, но при этом сохранять уважение к собеседнику, сохранять отношения. Сохранять готовность признавать свои ошибки, слушать другого и приходить к общему знаменателю.
Тогда оказывается, что злость очень важна и нужна в отношениях с ребенком. Точно так же, как и любовь и другие чувства, которые всегда будут возникать в отношениях с живыми существами.

Злость — важный регулятор нашего обоюдного взаимодействия. Злость — это то, что продвигает нас к пониманию друг друга, а значит делает ближе.

Автор: Елена Доценко
Источник: https://www.facebook.com/thetenderbean

На главную